Сентябрь 1998г.

Карадаг. Он такой древний – песок сыплется из всех щелей. А когда-то здесь бушевали стихии. Лавы текли раскаленным потоком, почвы дыбились и морщились. Когда-то он был огнедышащим чудовищем. То было полтораста миллионов лет назад – в далекий юрский период.
Сейчас Карадаг тих и недвижен. Сейчас он – хаотическое нагромождение террас, зияющих провалов, гротов, острых останцев, змеящихся троп. Туфы, спилитовые лавы, кератофиры. Все это изрядно выветрилось и разрушилось.
Экскурсовод скучно рассказывает об охраняемых видах растений. Ужасно хочется ляпнуть какую-нибудь шутку, чтобы оживить обстановку, но сдерживаюсь. По глазам вижу – не поймет.
Большой толпой идем по дороге. Там, где начинается тропа, толпа вытягивается в длинную цепь. Экскурсовод возглавляет шествие, ребятки мои где-то в середине, я плетусь сзади, изнывая от желания отстать от толпы и затеряться среди скал. Но нельзя – заповедная зона. Да и опасно – почвы очень ненадежны, под тонкой лавовой корочкой – предательские пустоты. Запросто можно угодить прямо на прием к сатане.
А как чудно было бы застрять здесь на ночь да поглазеть на звезды, сидя на зубчатом хребте дракона. И увидеть солнце, встающее над Золотыми воротами. Как тогда, под Ласточкиным Гнездом...


...Словно кто-то шепнул на ухо: "Проснись, самое интересное пропустишь". И я проснулась. А над морем рождалась заря. Алый диск поднимался, округлялся, светлел. Ну здравствуй, златокудрая Эос, хорошо ли тебе почивалось?
Солнце еще чуть поднялось и протянуло ко мне серебряную дорожку. Прибой разбивает ее на мелкие осколки и играет светящейся мозаикой. Вокруг меня совершенно дикий мир. Таким его видели древние ящеры. Вечное солнце, вечные скалы, вечная волна...


Того чуда рождения света я никогда не забуду.
Зеленые камешки сыплются из-под ног. Не удерживаюсь – поднимаю зеленый обломок, кладу в карман. Хотя это варварство – растаскивать памятники природы на сувениры. А ведь Карадаг – настоящая сокровищница – здешние самоцветы красивы необыкновенно. Здесь и халцедон, и горный хрусталь, и голубой сапфирин, и сургучный сердолик, и хризопраз. Яшмы, агаты.
Старательно пытаюсь запомнить названия хотя бы некоторых живых реликтов. Коктебельский тюльпан, к примеру, легко запомнить, а вот эремурус Юнге… Какой-то из ценных эндемиков острыми колючками хватает меня за ноги.
На светло-голубом фоне неба – куполообразная вершина. Высшая точка Черной горы. Говорят, если в полнолуние провести на ней ночь в полном одиночестве, то излечишься от всех болезней. Я бы не рискнула – мрачновато она выглядит. А в полнолуние и подавно.
Тропа проходит по верху хребта. Отсюда видны и Трон, и Маяк, и Иван Разбойник – причудливые скульптуры, созданные скульптором по имени Время. И знаменитые Золотые Ворота. Солнце, ушедшее было за тучи, выглянуло и осветило их на несколько секунд. В его лучах желтоватый базальт на мгновение превратился в золото.