07-09.09.2003г.

Узенькая тропинка среди сизых ив, ссутулившиеся спины рыбаков, и серебрящаяся на солнце речная вода. Ханыч покушался на рыбацкий завтрак – такие заманчивые колбаски прямо на земле, на газетке разложены, ну как тут пройдешь мимо. Ругаю его:
– Как тебе не стыдно?
А у него от стыда из пасти слюнки так и текут.
Тропинка завела нас под мост. Здесь тень, кучи щебня, сырость и бродячие блики от воды на опорах моста. Сюда мы раньше ни разу не заходили. По шуму воды слышно: дамба где-то за поворотом реки. Вот теперь уже и видно, как сверкает на солнце широкий рукотворный водопад. Вода пышно пенится, падая на старые полусгнившие деревянные мостки, потом скользит гладкой дугообразной волной, и снова вспенивается, разбиваясь о камни. Ханыч, осторожно ступая, идет по мосткам, как по шпалам. Когда он был щенком, я его специально учила ходить по всяким мосткам и бревнам. У нас был довольно-таки своеобразный курс дрессировки, мы учились ходить по мосткам, прыгать через канавы и не теряться в лесу. Мостки, – полуразвалившиеся и полузатопленные, – в наше распоряжение предоставляли рыбаки. Теперь Хан их уже перерос, и преодолевает в два прыжка. В канавах и ручьях тоже не было недостатка. От Ханских коротких лапок я, конечно, не требовала особой прыгучести, нам просто было нужно, чтобы он не боялся. В лесу мы заходили в незнакомую чащу, и я "терялась". Пряталась за каким-нибудь стволом, втихоря за щеном наблюдала, и не показывалась, пока он сам меня не находил. Он довольно быстро понял, что в лесу за хозяйкой нужен глаз да глаз. Стоит только зазеваться, и ищи ее, свищи. Зато сейчас у меня с ним в лесу проблем нет – следить за ним не нужно, он сам за мной следит.

Вот скажите мне, какому-нибудь нормальному человеку может прийти в голову идея фотографировать мыльные пузыри? Если мыльный пузырь падает на ворсистую ткань, то он не сразу лопается, а какое-то время лежит целенький. Даже видно, как ворсинки его снизу прогибают. Радужные пузыри у меня не получились – наверное, шампунь неправильный, надо было детское мыло разводить. Больше одного пузыря сфотографировать не удается – слишком коротка их жизнь, всего несколько секунд.

Как вы думаете, чем я сейчас занимаюсь? Покупаю джунгарского хомяка. У нас в зоомагазине. Вчера я на них пялилась, а сегодня решила приобресть.
– А продайте-ка мне зверя.
– Которого? Джунгарика?
Продавец разгребает стружки и откапывает четыре шерстяных комочка, которые при этом встревожено зашевелились.
– Выбирайте.
Я присмотрелась.
– Да они, вроде, все на одно лицо.
– Тогда я вам выберу такого, чтобы не ругался…

Еще как он ругается, наш Джунгарик. Особенно на Ханыча. Мы его поселили в большой пластмассовой ванночке для стирки белья. Насыпали туда опилок, сена, всяких орешков да семечек. А вместо домика предоставили ему глиняный абажур от подсвечника, в котором несколько отверстий в форме звезд. Он в эти отверстия залезает и вылезает, а иногда просто мордочка выглядывает из звезды. Ханыч ему кажется, должно быть, каким-то огромным шерстистым чудовищем, при виде которого нужно немедленно падать на спину лапками кверху и отчаянно пищать.