Яблоко для чертика

Темнота... Темнота – это не что-то, это скорее отсутствие чего-то. Как пустота – отсутствие вообще чего бы то ни было, так темнота – не более, чем отсутствие света. Очень просто. Поэтому фраза "темнота заполняла комнату" звучит как-то нелогично, почти как "пустота заполняла"...
– Этого не может быть! Кто в такое поверит?
– Я его своими глазами видела! Сидит, смотрит, глазища как у совы, и моргает...
Голоса раздавались из коридора, непривычно громкие в этом здании, где все стараются говорить полушепотом, чтобы не мешать друг другу работать. Олег прервал свои размышления и прислушался. Обладатель мужского голоса был ему хорошо знаком – это Колька, вечно у него какие-то истории. Женский голос – незнакомый, молодой и приятный. Олег навострил уши от любопытства, не ожидая, что эти двое через мгновение ввалятся к нему в кабинет. А они именно ввалились, по-другому не скажешь. Николай вытолкнул вперед свою спутницу – невысокого роста симпатичную блондиночку, и потребовал:
– Давай, Светка, рассказывай.
Девушка, ничуть не смутившись, заговорила, обращаясь к Олегу:
– Коля мне не верит, а я ведь – чистую правду, все как есть. Вот слушайте: все началось с того, что позавчера в универмаге я купила десяток обычных тетрадей. В клеточку, в синих обложках. А сегодня утром начала в одной из них писать... Я, знаете, Олег Сергеевич, тоже немножко сочиняю – для себя. Так вот сегодня утром я начала писать рассказ о чертике. И написала-то всего несколько строк, – только успела описать, как он выглядел, – как вдруг слышу: шуршит что-то в углу. У меня в квартире животных нет, только золотые рыбки в аквариуме, но ведь они не шуршат. Поэтому я, конечно, удивилась, и полезла поглядеть. У меня там стол письменный, а за ним пустой угол. И вот я стол отодвигаю и, батюшки, гляжу: сидит! Точь-в-точь такой, как в моем рассказе – мохнатый, с рожками, и глазами моргает. Я сначала испугалась, а потом успокоилась – вроде смирный. Я его столом задвинула, и прямо к вам – уж вы-то придумаете, что теперь делать.
Все это Светлана выпалила скороговоркой, захлебываясь словами от волнения. Олег оторопело переводил взгляд со Светланы на Николая и обратно. Николай недоуменно пожимал плечами, Светлана смотрела взглядом безгрешного младенца. "Не похожа она на сумасшедшую. А может, это я уже того... Темнота эта, будь она неладна".
– Олег Сергеевич, если вы сейчас со мной поедете, то я его показать могу. Если он, конечно, еще там. Я же не знаю, как они себя ведут, эти материализованные. Может, они сквозь стены ходят, или просто испаряются постепенно. Это недалеко – на проспекте Пушкина, две остановки на трамвае.
Олег с минуту колебался, потом утвердительно кивнул головой:
– Едем.
В трамвае эти двое продолжали спорить, не обращая внимания на то, что к их голосам прислушиваются все пассажиры.
– Я тебе, Светка, как человеку, конечно, верю, но я не верю ни в какие чудеса. Я нормальный материалист. Как такое можно объяснить с точки зрения физики и вообще законов природы?
– Понятия не имею. Знаю только, что в других тетрадках так не получается. Я их все десять перепробовала…
Когда поднимались по лестнице на четвертый этаж, Олег уже был уверен, что пал жертвой розыгрыша остроумных коллег…
Он сидел на том же месте, – все, как описывала Светлана. Небольшой,– чуть больше обычной кошки,– мохнатый и пыльный, он действительно моргал выпученными совиными глазами. Несколько минут Олег с Николаем оторопело взирали на это чудо природы. Светлана же была в полном восторге от произведенного впечатления.
Придя в себя, Олег произнес требовательным тоном, обращаясь к Светлане:
– Дайте-ка сюда вашу тетрадку.
Светлана протянула ему тоненькую ученическую тетрадь. Он отвернул обложку и прочел: "Размером он был примерно с сибирскую кошку, и такой же пушистенький. На ногах у него были маленькие остренькие копытца, глаза, большие и блестящие, смотрели грустно. И весь он, со своими хорошенькими маленькими ушками, тоненькими рожками и кисточкой на хвосте, был ужасно мил и вовсе не страшен".
Олег еще раз внимательно взглянул на воплощенное воображение Светланы и действительно обнаружил у него на хвосте аккуратную кисточку. Тут встрял Николай:
– Его надо в какой-нибудь институт отвезти. Пусть его вскроют и посмотрят, как он устроен.
В ответ на это предложение Светлана мгновенно озверела.
– Я вам покажу: "вскроют"! Это мой чертик, я его придумала. Я его не отдам ни в какой институт!
– Он у тебя все равно помрет – ты же не знаешь, что они едят.
Эта мысль, должно быть, не приходила Светлане в голову, потому что она растерянно замолчала, а потом полезла через стол в пыльный угол и сгребла лупоглазого черта в охапку.
– Светлана, что вы делаете?! А вдруг они опасные? – Олег был здесь единственным человеком, который еще пытался сохранять благоразумие.
– Сами вы опасные! Я его добрым придумывала!
Она нежно гладила чертика по шелковистой шерстке.
– Я тебя в обиду не дам, ты не бойся, – шептала Светлана, и по щекам ее катились слезинки. Мысль о недолговечности выдуманных чертиков очень ее огорчила. Однако вскоре она внезапно повеселела и радостно воскликнула:
– Я знаю, знаю! Раз он сам придуманный, то нужно просто придумать, что они едят, и записать в тетрадку.
Она уже хотела выхватить тетрадь у Олега из рук, когда тот, случайно перевернув страницу, обнаружил на еще одну запись.
– Постойте. А это что такое?
Хозяйка всплеснула руками.
– Господи, я ж про него совсем забыла!
Олег прочел запись. Это было подробное описание бутерброда с колбасой. Светлана зарделась и произнесла извиняющимся тоном:
– Понимаете, Олег Сергеевич, очень уж есть хотелось.
– Так вы его съели?!
– Как бы ни так! Сейчас я вам его покажу.
И она повлекла всех троих, включая чертика, на кухню. Там на кухонном столе стояла перевернутая вверх дном большая кастрюля. Слышно было, что под кастрюлей что-то шевелится. Светлана осторожно подняла кастрюлю, и Олег с Николаем одновременно ахнули – под кастрюлей сидел бутерброд. Именно сидел, а вовсе не лежал, как это обычно делают бутерброды. Он сидел на задних лапках, потом внезапно встал на дыбы, как породистый рысак. При этом с него съехала колбаса, и ему пришлось поправлять ее задними лапами. Олег сел на табуретку, уперся локтями в кухонный стол и тупо уставился на бутерброд. В голове царила девственная пустота – мысли ушли из нее в неизвестном направлении. Олег чувствовал, что начинает сходить с ума, Светлана же была абсолютно невозмутима.
– Коленька, помоги мне, пожалуйста. Я не могу придумать, чем его можно кормить. Вот ты, например, что больше всего любишь?
– Я, Светик, больше всего люблю пиво с соленой рыбкой.
– Господи, Николай! Ты ненормальный! Я же не могу поить его пивом. Придумай что-нибудь другое.
– Другое… – Николай глубоко и надолго задумался. Потом проговорил нерешительно:
– Я еще яблоки люблю…
– Ты гений, Коленька! У меня как раз есть яблоки.
Светлана умоляюще заглянула Олегу в глаза.
– Олег Сергеевич, можно, я еще одну единственную фразочку туда запишу? Для чертика. Жалко ведь его…
Олег неохотно кивнул.
– Хорошо, но только одну. И как можно короче.
Светлана взяла карандаш и записала красивым крупным почерком: «Чертики питаются яблоками».
Как только она поставила точку в конце этой донельзя лаконичной фразы, как в самом чертике обнаружились заметные перемены. Взгляд его перестал быть бессмысленным – взгляд стал голодным. Пока Светлана бегала на балкон за угощением для своей приемной нечистой силы, чертик озирал кухню глазами изможденной от бесконечных диет кинозвезды. Светлана принесла большое румяное яблоко.
Олег думал. Светлана с Николаем умиленно глядели, как лопает новоявленное чудо природы. Оно держало яблоко всеми четырьмя лапами, громко хрустело и чавкало.
Олег задумчиво произнес:
– Как вы считаете, Светлана, а из вашей тетрадки все будет получаться живым?
– Почему все?
– Ну, вы же не придумывали бутерброду лапы.
– Нет, конечно. Наверное, вы правы.
Тут снова встрял легкомысленный Николай:
– А давайте проверим. Опишем, например, пылесос.
– Нет уж! – Олег принял решение. – Тетрадку я у вас, Светлана, заберу, а то, как бы вы глупостей не натворили. Чертика, пожалуй, оставлю, а вот бутерброд пригодится как вещественное доказательство.
Провожая гостей до двери, Светлана нежно обнимала сыто моргающего чертика…

***
В голове у Олега роились тысячи мыслей. Он силился придумать, как наилучшим образом использовать удивительную тетрадку. Ясно, что в
руки ученых ее отдавать нельзя. Ученые – люди без всякой фантазии. Разберут по молекулам, и все равно ничего не поймут. А ее нужно так использовать, чтобы для всех людей. С умом нужно использовать.
Мешал думать Николай.
– Олег Сергеевич, а что, если это не единственная тетрадка? Если есть одна, то могут быть и другие.
Резонная мысль. Впрочем, стоит ли ломать голову над тем, чего нельзя проверить?
Вечером он уселся за письменный стол, торжественно развернул перед собой драгоценную тетрадь и глубоко задумался. Он строил в голове грандиозные планы, один другого фантастичнее, не замечая спустившейся на город изумительно теплой августовской ночи. Где-то в углу под диваном тихо возился неугомонный Светкин бутерброд, а в окно, прищурив любопытные лукавые глаза, нескромно заглядывала черная лохматая темнота.